Wattican Punk Ballet в «16 тонн». Как с цепи сорвались

wattican punk ballet7 гиф

Погода стояла умеренная. Не то чтобы золотая осень, но и не совсем промозгло. Между тем, в голове творилась такая сумятица, будто бы дожди размочили и превратили в непролазную грязь все, что раньше аккуратно стояло на своих полках. Выходные превращались в будни, будни не становились выходными. Уровень абсурда повышался вместе с уровнем воды в Амуре. Амур тонул вместе со стрелами и колчаном.

В общем, хотелось, наконец, как-то привести в порядок свое мироощущение. Но порядок — вещь условная. Нет ничего лучше, прежде чем порядок наводить, все это сначала разгромить. А уж потом посмотреть, нужен ли порядок.

Перед концертом в «Тоннах» самым неожиданным желанием стала бутылка красного сухого, по уверению этикетки, из Южной Африки. Вообще Южная Африка — не такая уж забитая и неведомая часть света. Многие лейблы из Европы и Америки открывают там свои магазины, а в России не стремятся. С вином такая же ситуация. Попивая африканское вино, ждем венгерских армян.

Долго ли, коротко ли, они все-таки появляются, под яростные аплодисменты немногочисленной публики и крики: «Наконец-то!» На Гае полусвадебный наряд с индейским головным убором, на Карене — маска Гая Фокса — анонимного символа протеста и борьбы. Гая садится за ударные и… Елочка гори!

Такого драйва и света не было видано давно: цветомузыка, колотится сердце вместе с бочкой, Гая корчится и жеманничает, в хорошем смысле этого слова. Публики немного, но достаточно. Видимо, случайных зрителей нет. Танцы начинаются сразу, но подвержены им немногие. Правда, со временем, ими охвачено все больше людей. Танцы распространяются как пожар. «Ватиканцы» с удовольствием добавляют искр.

«Как только приехала в Москву, сразу побежала на Красную площадь! Совсем как иностранка» — заявляет Гая и снова садится за ударные. Плей-лист неизменно падает перед каждой песней с пюпитра, не в силах держаться на месте. Карен жонглирует рифами, как апельсинами, которые  неведомая рука внезапно заменяет бензопилами, которые сменяются кусочками пазлов, составляющих причудливую картину непреодолимого безумия.

Карен снимает маску, Гая тут же рисует ему усы с маски. И все продолжается. Все на английском, но понимать ничего и не требуется. Все и так убедительно, что слушаешь и веришь каждому слову, каждому движению, каждому удару по струнам и барабанам. Звучит и песня «Сердечко» Детей Picasso, и Гая с Кареном меняются инструментами. Взаимные аплодисменты — от слушателей музыкантам и обратно. Все не отрываясь смотрят на сцену, так что от бара все отвернулись. Таких коктейлей, как со сцены, больше не дают нигде.

Музыканты как будто двадцать лет провели в заточении и теперь, допущенные к инструментам, пробуют их на вкус и прочность, смакуя каждую ноту и одновременно исследуя разные сочетания, как будто боятся, что не успеют попробовать все и опять будут отлучены от инструментов на двадцать лет.

Если они кого и напоминают, то, скорее не The White Stripes, а скорее Joe Gideon & the Shark — куда самобытнее и непредсказуемее. Вдвоем они держат всех на цыпочках, и никто не устает — хочется все больше и больше.

Удивительно, но после такого ураганного представления, вся грязная и старая посуда разбилась сама собой, пыль унесло шквалистым ветром, а осколки превратились в неповторимый арт, который хоть сейчас выставляй на аукцион. Терапия необузданная и могучая. Как сама природа.