«Лето» Кирилла Серебренникова. Ты выглядишь слишком современно

О фильме «Лето» не говорил только ленивый. Кино о раннем творчестве Цоя до-киношного периода вызвало бурную реакцию и полярные точки зрения. Что получилось: мюзикл по мотивам воспоминаний действующих лиц или лживая история? 

Понятно желание авторов сценария и режиссера погрузиться в атмосферу ранних 80-х, когда все самое интересное только начиналось. С самого начала известие о съемках такого фильма приятно щекотало внутри неравнодушных. Серебренников с его нестандартным подходом к постановкам; Идов, кое-что уже писавший о музыкантах; Цой, о котором вышла не одна книга, в том числе в серии ЖЗЛ — довольно занятный коктейль. То, что он таким и получился, красноречиво подтверждают несмолкающие споры по поводу фильма.

Цой был и остается несменяемым кумиром — как у его современников, так и у нового поколения. Неудивительно, что он давно стал мифом, его образ складывается из ролей в кино, видео с концертов, репетиций, передач по ТВ и рассеянных по головам очевидцев воспоминаний. И если у кого-то происходит слом этого восприятия и оно начинает идти вразрез с этим мифом, конечно, это его проблемы. Однако, память изменчива и очевидцы одних и тех же событий очень часто представляют их по-разному. К тому же, мифы на то и мифы, чтобы жить своей жизнью и обретать новые формы, доселе им несвойственные — у каждого свой Цой. Так что оставим за скобками достоверность событий (тем более, что воспоминания Натальи Науменко тоже подвергались критике на предмет их достоверности уже сразу после их обнародования) и перейдем к самому фильму.

К плюсам стоит отнести манеру повествования и подачу: кадры чёрно-белые, картинка красивая, мультипликация уместная и более органичная, чем в раннем «Изображая жертву». Пожалуй, сцены в общественном транспорте — электричке и троллейбусе — самые удачные и отлично демонстрируют существование двух реальностей: советской старого образца и новой бунтарской, причем не сталкивая их лбом, а прижимая друг к другу, так что им поневоле приходится находить совместные формы существования. Очень удачно эти сцены поставлены в жанре мюзикла и смотрятся наиболее выигрышно. Не самые известные песни Цоя, в том числе «Мое настроение», получили больший объем и новую популярность. Повсюду рассыпаны цитаты в виде цифр (номер телефона Марьяны), образов (сценических и бытовых), так что погружение в атмосферу того периода происходит и для тех, кто был современником этих событий (разгадывание отсылок и намеков — отдельный вид удовольствия), и для тех, кто далек от этих времён (они эту атмосферу будут выстраивать по фильму, что нисколько не плохо).

Однако некоторые кадры режут глаза и становится сильно неуютно и неловко, если не сказать «не по себе» — купание младенца, ужимки некоторых актеров, порой слишком слащаво-грустный саундтрек (не из песен музыкантов), о которых не очень хочется лишний раз вспоминать.

Тем не менее, следует признать, что фильм удался и получился вполне зрелищным и небанальным, не претендующим на окончательное и единственно верное высказывание о духе ранних 80-х, но имеющим право на существование. Конечно, он отличается от документальных и художественных кино того периода («Рок», «Йя-Хха», «Игла») и нет беды в том, если не все ортодоксально настроенные примут его. Зато, как вариант, могут заинтересоваться современники сегодняшние, для которых та атмосфера была бы, возможно, «неподъемной». Нет смысла снимать кино по старым лекалам, воспроизводя старые мифы, новому времени — новый язык, иначе нет смысла делать новое вообще. А теперь у нового времени появились свои Науменко и Цой.