Дэвид Боуи «Blackstar». Короткие проводы

Несмотря на мощную «волну памяти», Дэвида Боуи очень многие не знали до самой смерти. Но в этом нет никакой беды — неспроста же в мире поп о поклонниках говорят не иначе как о «куче». О поклонниках Боуи нельзя сказать ничего конкретного — у них нет особых примет, за что нужно сказать большое спасибо самому Дэвиду. продолжение

Александр Градский «Стадион». Раскопки в парке советского периода

Один мой друг прислал мне через моего другого друга полсотни пластинок в зеленом пакете из строительного магазина. Пластинки эти вроде были добыты в какой-то школе, где, по всей видимости, уже не пользовались проигрывателем, а пластинки давно не видели иглы, зато очень хорошо были знакомы с пылью. продолжение

Стивен Джон Калинич «A World Of Peace Must Come». Мирное свержение насилия

Стивен Джон Калинич родился в Эндикотте, штат Нью-Йорк, США в 1942 году. Его отцом был  православный грек, иммигрировавший из России, а мать — еврейкой, позднее принявшей христианство. Поэтому в 13 лет маленький Стивен успел пережить бар-мицву, в 15 лет перешел в католики, а в 16 лет стал агностиком.

Его детство прошло в Бингемтоне, в северной части штата Нью-Йорк, где встречаются реки Ченаго и Саскуэханна. В музыкальном плане он оказался под влиянием Билла Хэйли, а позднее the Beatles, the Rolling Stones и PF Sloan. продолжение

Kristoff K. Roll & Xavier Charles «La Pièce». Запрещено искать рассвет

К 90-м годам прошлого тысячелетия электроника уверенно вошла и прочно засела во всех музыкальных жанрах — от попа и рока до академической. Не обошла она стороной и свободную импровизацию.

В силу своей специфики, свободная импровизация, довольно сложная для восприятия, потому как в ней отсутствует какая-либо структура, мелодия, вокруг которых в других жанрах выстраивается вся композиция. В импровизационной музыке важней, скорее, стратегия, идея и сам звук. Потому и электроника, заразившая своим вирусом другие направления не могла не проникнуть в эти пещеры. продолжение

Greg Kelley, Olivia Block «Resolution». Никто как бог

folderВ 2011 году вышел альбом “Resolution”, который продемонстрировал желание Оливии двигаться в выбранном ею направлении – низвержение основ композиции. В этом ей помогал близкий по духу трубач Грег Келли.

Здесь по-прежнему трудно найти мелодию, но очень часто тень ее, или хотя бы намек на нее, оказывается дороже самой мелодии. Здесь нет тональности или какой-то общепринятой формы, но тем интереснее вслушиваться в сам звук.

Оливия Блок исследует саму природу звука. Наблюдает, откуда он появляется, где зарождается, чем дышит и питается, как растет и затихает. Скептикам слышится обычное надувательство – мол, такие звуки они могут произвести, возвратившись нетрезвыми поздно ночью домой и пытаясь без света добраться до кровати.  Однако это довольно грубый взгляд на такую музыку.

Безусловно, трудно представить слушающим себя подобную музыку где-нибудь в машине или на празднике – очень уж необычно, однако подобное консервирование звуков равноценно удачной фотографии, когда удается поймать одновременно простой и великий кадр. Но здесь представлены не обычные фотографии, а такие, будто вам удалось наконец протащить фотоаппарат в собственные сны и наделать там всевозможных снимков. А здесь уже ценен не сам смысл происходящего, но само его существование — завораживающее и почти неправдоподобное.

Огромная гусеница из стекловаты грузно раздавливает холмы, а труба звучит самым непривычным способом в «Looking through bone». Вращающиеся кресла со скрипящими основами наращивают звук, который разламывает музыкальные шкатулки в «How much radiance can you stand». Тревожное напряжение нарастающего звука, будто бы выходящего за рамки создающего его инструмента, и по этой причине рвущего струны его и растаптывающего клавиши в «Some old slapstick routine». Вряд ли эти пьесы растащат на рингтоны или мелодии вместо гудков в мобильных телефонах, хотя было бы неплохо. И очень большое сомнение, что в шоу «Один в один» какая-нибудь Анита Цой сможет достойно исполнить один из этих номер, хотя бы немного приблизившись к оригиналу. Уже поэтому эта цельная и захватывающая работа достойна самого пристального внимания.

Кроме естественных звуков, подслушанных у самой природы, все здесь сведено в неведомую структуру, которая приправлена дыханием инструментов, выстраивающееся в органичную и объемную панораму. Звук переливается и дышит, рождая причудливые узоры, тени и воспоминания из Кэролла:

«Червяк сидел себе на шляпке сложа руки и преспокойно курил длинный кальян, не обращая ни малейшего внимания ни на Алису, ни на все окружающее».

Solex Ahoy! «The Sound Map of the Netherlands». Хождение в народ водными путями

Solex_Ahoy_PackshotОчевидно, что Нидерланды — одна из самых спокойных стран на сегодняшний день. Здесь нет почвы для потенциальных конфликтов из-за земли, воды или воздуха, нет бунтов, отзывающихся на социальные несправедливости. Поэтому «народничество» имеет совсем другие формы.

Элизабет Эсселинк и Барт ван Поппел, представляющие проект Solex Ahoy!, отправились летом 2008 года на старой моторной лодке вдоль берегов Нидерландов, заходя в каждую область, чтобы отыскать местных музыкантов и предложить им сыграть музыку. В числе композиторов числится Элизабет, в то время как Барт стоял у руля моторки.  Объехав 12 областей, «народники» вернулись в родной Амстердам с кучей записей, где все это отмастерили и выпустили на новоиспеченном лейбле Seriés Aphōnos, который, если честно, является ответвлением от более крупного Bronze Rat, где Solex издавали свои записи ранее.

Как уже было сказано выше, Нидерланды — одна из самых спокойных стран, не разрываемая на части бурями и конфликтами. В музыкальном плане тут тоже никаких откровений. Не секрет, что концертная жизнь в Амстердаме довольно скучная и тусклая. Кроме местных бардов и блюзменов, слушать там определенно нечего. Впрочем, кому-то такой покой очень даже может быть по душе. Есть время подумать, не торопясь. Такая неторопливость и уверенность в завтрашнем дне порождает неспешность размышлений, откуда и получается «народная мудрость».

На этой пластинке Элизабет Эсселинк демонстрирует не переживания людей, не их крики и мольбы о помощи. На ней она показывает быт простого голландского народа — мельницы, тюльпаны, деревянные башмаки. Этой вылазкой она не ставила задачи «пойти в народ», чтобы услышать народный вопль (в Голландии ему просто неоткуда взяться), и не было цели собрать этнографические материалы (раз уж композитором здесь числится сама Элизабет). Здесь просто перемешаны в звуковой палитре солнечные и дождливые дни, зеленая трава, крики гусей и возгласы детей.

В плане музыки — любимый голландцами блюз (потому что их музыкальные пристрастия не особенно успевают за модными течениями), но сыгранный не в духе «когда хорошим людям плохо», а с ветром, солнцем и прохладой, тучами и закатами. Местные умельцы играют на гитарах, мандолинах, аккордеонах, пилах, кларнетах и много еще на чем. Своего рода выездные съемки передачи «Играй, гармонь», только с нидерландским колоритом.

На фоне музыкальной бедности Голландии Solex Ahoy! — энтузиасты, пытающиеся продемонстрировать остальному миру музыкальную палитру (карту) Нидерландов. И такие попытки весьма любопытны. Эту пластинку смело можно покупать как сувенир. С ней Вы можете начать новую жизнь, переехав  в деревню. И что самое важное, она не содержит ГМО.

Process «Untitled». Этим летом исполняется 15 лет великой 12-дюймовке

12fat021Что с того, что я люблю громкие заголовки? Пусть эту 12-дюймовку слышали не все в наших широтах, но  самые сознательные теперь должны приложить все усилия, чтобы устранить этот пробел.

Process — проект одного человека. Это не так уж удивительно, даже в далеком 1998 году всякую электронику мог варить и выпаривать всего один человек. В данном случае этим занимался Стив Барнс (Steve Barnes), который выпускал свою музыку на лейбле Ultimate Dilemma под именем Blueshift, а 1 июня 1998 года выпустил свою 12-дюймовку на лейбле FatCat. Музыка на этой 12-дюймовке будто передает то чувство, которое испытывал в советском мультфильме Винни Пух, когда шел за медом в самое логово пчел — мерцание тревоги, смутное предчувствие опасности, но при этом непреодолимое желание и всепобеждающий оптимизм.

Критики  сразу окрестили этот жанр пост-техно и оказались правы — это довольно постно для техно, но куда изысканнее и интереснее. Гипнотический минимализм не позволяет оторваться от прослушивания до последнего звука — точно как пресловутому медведю никуда не уйти от желания отведать меда, а дальше — уже дело звуковой паутины.

На этой записи использован очень интересный прием — создание движение и глубины за счет нескольких звуковых структур. То есть все шипение, гул и шум, который можно услышать здесь, придает дополнительную движущую силу звука, подвергая динамике основной звуковой слой, за счет чего и происходит мерцание, движение и глубина.

В общем, физика в музыке. Но и ощущения возникают на физическом уровне — не имея при себе 3D-наушников, можно запросто обнаружить себя где-нибудь в озере, спрятанном далеко в лесу.

Неудивительно, что к концу 90-х многие стали искать собственный язык в музыке, которая изначально считалась механической. Потому эксперименты по вдыханию жизни в бездушные ритмы были весьма заслуживающими внимания и конец 90-х можно считать золотой эрой по созданию подобной музыки. Музыки, которая нигде не начинается и никуда не впадает, но с которой все начинается.

Не будь этой едва заметной пластинки, ее стоило бы выдумать. Благо, она есть.

Molly Berg, Olivia Block, Steve Roden, Stephen Vitiello «MOSS». Полуночный концертный альбом

coverДля записи «MOSS» объединились уникальные музыканты-художники, сочиняющие не просто музыку, но выстраивающую композицию почти по архитектурным лекалам. Молли Берг, Оливия Блок, Стив Роден и Стивен Витиелло объединились в полночь и отыграли очень удивительный концерт. Чтобы снять все подозрения в оккультизме и своим действом напоминать действительно концерт, они сыграли его перед публикой.

В рамках 01SJ Biennial объединившиеся музыканты заняли деревянное здание Собора Троицы в Сан-Хосе , что в Калифорнии, и отыграли суперконцерт суперсоставом. Надо отметить, что предыдущие ночи Оливия Блок и Стив Роден отыграли сольные выступления, а в эту торжественную полночь музыканты объединились не только с друг другом, но еще и прихватили Молли Берг.

Все, что имеется на этой записи — чистейшая импровизация. Церковь своей темной древесиной вдохновила музыкантов и заставила играть удивительно, слаженно и таинственно, при этом каждый мог играть на своем любимом звукоизвлекающем предмете, а суховатая акустика придает неповторимый шарм, заставляющий замереть и прислушаться.

Каждому из музыкантов здесь есть место, никто не заходит на чужую территорию, все существуют очень комфортно друг с другом — Молли Берг нежно дует в кларнет, здесь же можно слышать ее голос, подхватываемый Стивеном Витиелло. Он же вместе с Роденом отвечают за гитару, а Оливия Блок использует свои полевые записи.

Как ни странно, именно в этой записи можно услышать, чем хорошо каждый из музыкантов. Если их сольные работы, записанные в студии, могут запросто отпугнуть неподготовленного слушателя, то этот «концертник», сыгранный вживую и без репитиций, дает  полноценное представление о музыкальном мышлении всех четверых музыкантов, принявших участие в записи. Дышащий и переливающийся звук, монолитный и живой одновременно, тихий, но требующий к себе самого пристального внимания. Здесь природа живет и оживает.

Отдельное спасибо нужно сказать звукорежиссеру этой записи — Тэйлору Дюпре, которого можно смело назвать пятым участником концерта. Без него бы, это, возможно, не стало бы таким грандиозным. А так — вполне себе шедевр.

 

Леонид Федоров, Владимир Волков «Если его нет». Проветривание Северной столицы

DzVFKAobx9QЛеониду Федорову и Владимиру Волкову с завидной регулярностью удается записывать альбомы, не впадая в самоповторы, и каждый раз укладывая это в новую концепцию. «Если его нет» — альбом о Петербурге, про него и пропитанный его настроением — каменно-серым, с легким налетом сентиментальности, сложносочиненный, с текстами поэтов-обэриутов, про потусторонний Питер и про современный, который все больше становится европейским городом, чем какой-либо другой. Но, как всегда, прямо об этом нигде не говорится, и лучше всего это можно услышать в общем настроении, чем в отдельных песнях.

К обычным для этого дуэта инструментам, таким как контрабас, виола да гамба и флейты, здесь добавлены кофемолка и вентилятор. Собственно, по звуку и по музыке, альбом, скорее холодно-отстраненный, стоящий будто бы сбоку, как античная статуя, которую перепутали с вешалкой невнимательные гости. Между тем, здесь между слов и нот таится альтернативная история Петербурга и отдельного человека в нем.

Да, Питер ассоциируется с Достоевским, с Ахматовой, с блокадой, с каналами и суровым классицизмом, но Питер — это еще и Хармс, и Андрей Белый, и обэриуты. На альбоме происходит центробежное стремление, от всего навязшего в зубах, предсказуемого и душного, к новым прозрачным поискам, воздушным клавишам, секущим струнам, к новому языку, непонятному большинству.

На фоне ежедневного промывания мозгов и штампованного воображения «Если его нет» звучит совершенно иначе, отлично от всего остального, демонстрируя, что можно еще и так. И не только так. Безусловные хиты — одновременно тревожно-спокойная «»Домой», наделенная прекрасной мелодией «Утка» и легко умещающаяся в радиоформат (ну или почти легко) «Мойка». Самая монументальная — «Поезд», путешествие из бездны на край мира.

«Если его нет» — отличная отдушина, форточка в свободный и непредсказуемый мир, с помощью которой можно перевести дыхание, а можно и затаить. Должен же был кто-то заметить, что статую используют не по назначению и освободить ее от ненужного чужого тряпья, чтобы каждый мог сам увидеть красоту, без чужих рекомендаций и навязанных правил восприятия. Как есть.

 

ОбщежитиЕ «Никто не прожил жизнь дерева». Никто не прожил жизнь озера

coverУ группы «ОбщежитиЕ» очень странная дискография. Дебютный альбом «Я проснулась» — двойной. После него выходит сборник «Солнце». Затем третий альбом «Месторождение». Только после него — второй, выпущенный в самом начале апреля этого года, хотя записан был в 2010-м. Обычно про такие случаи говорят, что альбом был записан, но потом отложен на полку. Но в этом случае скорее следует считать, что альбом был отпущен в реку, закопан в землю, оставлен в сугробе в поле или забыт в корневище — настолько он пропитан землей, воздухом,  просторами и необязательным присутствием человека.

Китайцы говорят, что для того чтобы понять о чем книга, достаточно прочитать первую страницу. Весь смысл сосредоточен именно там, а если он там не находится, то нет смысла читать книгу полностью. Открывающий альбом «Пейзаж» — увертюра и ключ всего альбома. «Уйти и не портить пейзаж / Уйти и не рисовать /Отойти и молча смотреть на серебряный край / Наш» — именно об этом весь альбом. О том, почему продолжается родина; о самодостаточности окружающего мира, который завораживает, не нуждаясь при этом в созерцании. Здесь и «глотание видов в окне» пассажиром мчащегося поезда, простые человеческие радости и слабости, луна и ветер.

Что касается музыки, то здесь очень много взято из советской эстрады, и в данном случае, это плюс. Не слепое копирование штампов, но высказывание более доступными русскому уху средствами — песни с припевами или прилипчивыми рефренами, кое-где слышны даже русские традиции, и все это проветрено с разных сторон.

obshejitie1 гифНесмотря на свою запоздалость, альбом вышел очень вовремя. Если «Месторождение» по духу был скорее зимним альбомом, то «Никто не прожил жизнь дерева» — конечно весенний. Запись легкая и почти прозрачная, пропитанная светом и воздухом; сны, запах смолы, восход, закат, радуга над миром, бесконечный апрель.

Если снова вернуться к магии цифр, то этот альбом можно запросто назвать первым — именно с него можно рекомендовать знакомиться с творчеством группы, он самый доступный для восприятия. Но если здесь и присутствует легкость и беззаботность, то никак не легкомыслие — свой почерк «ОбщежитиЕ» продемонстрировали еще на первом альбоме, и сейчас они продолжают писать этим же почерком то на бересте, то на камнях; то кровью, то родниками.

Послушать и скачать альбом можно здесь

Joe Gideon & The Shark «Freakish». 10 фактов о новом альбоме

freakish_front_c_w-font-thumb гифФакт 1. Joe Gideon & The Shark — семейная группа, в которой играют брат и сестра. Его зовут Джо Гидеон (с поправкой на правильное произношение), ее зовут Вива (она же «Акула»). Раньше Джо и Вива были членами группы Bikini Atoll, а когда последняя развалилась, они образовали собственную новую группу, куда, кроме них, никто не вошел.

Факт 2. Альбом «Freakish» посвящен памяти  отца Джо и Вивы, который был также причастен к музыкальной индустрии — работал менеджером. Смерть отца стала также причиной трехлетнего перерыва, прошедшего после записи первого альбома Joe Gideon & The Shark «Harum Scarum».

Факт 3. На альбоме «Freakish» стало гораздо больше синтезаторов, а звук стал более попсовым, так что если первый альбом отпугнул Вас своей грязью, сыростью и разорванностью — смело можно слушать этот. Если же Вам понравился первый альбом, то и  «Freakish» не обломает — здесь есть тот же юмор, те же мелодекламации, та же разорванность — эволюция в руины собственной души. Если Вы никогда не слышали первый альбом, обязательно послушайте хотя бы второй — нельзя же все время пропускать самое интересное.

Факт 4. Песня «Snake Candy» стала результатом экспромта — Джо и Вива прост начали что-то наигрывать, из чего потом получилось нечто живое, ошарашивающее и сбивающее с ног. В основном, Джо придумывает лирику и мелодию, а Вива все аранжирует и доводит до ума.

Факт 5. Всего на альбоме девять песен. Из них всего три или четыре раньше можно было услышать на концерте, остальные — плод студийной работы. И это примерно две трети от общего числа песен, которые могли бы увидеть свет, выйди они на этом альбоме.

Факт 6. Раньше Вива занималась ритмической гимнастикой и боролась за победу на Олимпийских играх в Барселоне в 1992 году, однако ушла из спорта ради барабанов (говорят, что спортивная организация отчитала Виву за потрепанные джинсы в тренировочном лагере). Спортивная юность позволяет Виве не только играть на барабанах, но и устраивать шоу на живых выступлениях. Она стучала на концертах до восьмого месяца беременности.

 Факт 7. «Акула» — одно из потенциальных названий группы, которое Вива написала на своем барабане. Впоследствии группа так и не стала носить это имя, а прозвище «Акула» прицепилось к Виве и так и осталось.

Факт 8. Муж Вивы — Марк, тоже барабанщик, только барабанит он в составе Archie Bronson Outfit.

Факт 9. Оформлением альбома занималась художница Джоси Вилли (Josie Willey). Джо рассказал ей собственные ощущения, дальше Джоси взялась за работу. Ее труды можно оценить, не покупая пластинку. Однако, купив пластинку, ее труды можно оценить не только с фронтальной стороны, но и с тыльной и с внутренней.

Факт 10. Почти все песни на альбоме исполняет Джо, Вива поет только две песни — «Poor Born» и «Friday 13». На песню  «Poor Born» снят клип.

http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=2oCJdu6quII

Transient Waves «Sonic Narcotic». Гулкая психоделия в электронной обертке

sonic_narcotic_import-transient_waves-16719616-frntПро Transient Waves известно не так уж много. Они из Филадельфии, выходцы из пост-роковой сцены, однако в своем творчестве далеко ушли от пост-рока, причем в правильную сторону. На их счету длинный ЕР «Wading and Waiting», десятидюймовка «You Have to Dance With the Devil», ЕР на лейбле Fat Cat с очень странным названием «Born With a Body and Fucked in the Head». После этих записей они, наконец, записали свой полноценный альбом «Sonic Narcotic», выпущенный в декабре 1998 года (правда, по некоторым данным, в начале 1999 года).

Название полностью оправдывает дебют коллектива — звуковой наркотик, затуманивающий сознание, мерцающий из темноты и в нее же погружающий. Здесь вы не услышите линейного развития композиций и динамики, свойственной пост-року, но обволакивающие звуки гитары все равно о нем напоминают. Хотя потом уже кажется, что это мираж, и кое-где слышно даже влияние ранних My Bloody Valentine, но не их главная шугейзовая составляющая, а скорее стена звука, в которой в беспорядке разбросаны сэмплерные вырезки, гитарные петли и приглушенный до нераспознавания голос. Гитара Лорен Джексон скользит по водной глади, едва касаясь ее,  откуда-то из глубины доносятся звуки барабанов Эрика Кэмпбелла и бас с едва различимым голосом Сида Такера.

К концу 90-х самое главное в роке уже было сказано — появлялись только запоздавшие эпигоны, которые пытались «успеть запрыгнуть в вагон уходящего поезда», но чего-то действительно нового и интересного предложить не могли. Поэтому самыми интересными были те, кто уходил от привычных форм на поиск новых. И неважно, где он искал их, а еще более неважно — где находил. Важен был результат. Понятно, что сформированное представление о музыке мешало восприятию небывалому, ну так это вопрос уже к собственной голове и стерильности уха. Так что если хорошенько прочистить органы слуха и проветрить голову, очаровательное головокружение от прослушивания «Sonic Narcotic» гарантировано. Даже сейчас.

Не исключено, что когда был Burial маленький (может даже с кудрявой головой под капюшоном), он тоже слушал Transient Waves.