Фёдоров и Крузенштерн «Гимн Чуме». Тёмный Пушкин

Леонид Фёдоров, не нуждающийся в представлении, вместе с Игорем Крутоголовым из группы «Крузенштерн и Пароход» добрались до творчества Пушкина и спели его 15 стихотворений на своём совместном альбоме «Гимн Чуме». Альбом вышел на «Арзамасе» с комментариями филолога Алины Бодровой, чтение которых — отдельное удовольствие. Самое примечательное, что после Хармса, творчество которого не так пристально изучается в школе, Федоров и Крутоголов взялись за самого заученного в России поэта и преподнесли его стихи в очень неожиданной интерпретации. 

Все, как один, повторяют замыленную формулу «Пушкин — это наше всё». Даже чиновники, когда пытаются продемонстрировать собственную духовность и культурную платформу. Но надо признаться, что Пушкин после прохождения его в школе для большинства материализуется в коричневый двухтомник на книжной полке, к которому мало кто приближается. Конечно, если вы не филолог или ещё по какому-нибудь случаю решили взять его в руки — например, отыскать фривольные стишки.

Способность Леонида Фёдорова спеть что угодно, хоть аптечные инструкции, известна давно. К творчеству великих поэтов он уже тоже прикасался — исполнял на концертах стихи Блока, есть в дискографии альбом, основанный на творчестве Хармса («Постоянство веселья и грязи»), есть — на творчестве Введенского («Весна»). Пушкин в таком контексте, с одной стороны заезженный (знаком каждому школьнику, романсы на его стихи ещё при жизни сочиняли), с другой — неизвестный (перечитывают после школы нечасто), становится тоже в каком-то смысле авангардным.

Здесь Александр Сергеевич представлен иногда в известных своих стихах, иногда — не в очень известных, а также в набросках и отрывках из более крупных произведений. На выходе получается картина, подозрительно напоминающая нашу сегодняшнюю реальность и подтверждающая лишний раз пушкинский талант.

Самые жизнерадостные вещи здесь — «Волшебница» и «Чижик», остальное подёрнуто мраком, иногда мглистым, а порой и непроглядным («Песня Мэри»). Если в прошлогоднем альбоме сквозь грязь всё-таки проступало веселье, то здесь всё монументально, как и подобает гимну, а события разворачиваются будто бы на фоне пришедшей всевластной Чумы. Пушкин здесь сумрачный и страшный, но живой.